Малинин А.А. К вопросу об Алкмеонидах в первой главе «Афинской политии» Аристотеля, в связи с вопросом об Эпимениде Критянине // ЖМНП. 1908. Ч. 18, 

ноябрь. Отд. кл. филол. С. 479–494 https://runivers.ru/bookreader/book461098/#page/451/mode/1up 

декабрь. Отд. кл. филол. С. 495–520 https://runivers.ru/bookreader/book461098/#page/920/mode/1up 

Автор обращается к 8 главе "Афинской политии".

Мысль о том, что никакие книги, будь то даже труды Аристотеля, не смогут сделать человека поэтом, образно передает в одном из своих стихотворений «К Ж[уковскому]» поэт, переводчик и литературный критик А.Ф. Воейков. Талант, по мнению автора, невозможно приобрести, с ним можно только родиться:
«… Все пиитики, риторики,
Все Лагарпы, Аристотели
Не соделают поэтами… » (c. 276).

Данная работа (переизданная в наше время) посвящена исследованию аристотелевского учения о роли опыта в человеческом познании. Для нас она примечательна тем, что в ней содержится авторский перевод 51 отрывка из трактата «О душе». В свое время профессиональный переводчик Э.Л. Радлов написал разгромную рецензию на труд А.П. Казанского, критически высказываясь о качестве сделанного перевода.

Отдельное издание.

Также опубликовано в: Казанский А.П. Учение Аристотеля о значении опыта при познании // Записки Императорского Новороссийского университета. 1891. Т. 55. С. 1–420.

Данная работа (переизданная в наше время) посвящена исследованию аристотелевского учения о роли опыта в человеческом познании. Для нас она примечательна тем, что в ней содержится авторский перевод 51 отрывка из трактата «О душе». В свое время профессиональный переводчик Э.Л. Радлов написал разгромную рецензию на труд А.П. Казанского, критически высказываясь о качестве сделанного перевода.

В произведениях Крылова отсылки к аристотелевскому авторитету зачастую содержатся в репликах продажных литераторах, вся литературная деятельность которых сводится к написанию хвалебных од для тех, кто может за них заплатить. При этом очевидно, что герои данного типажа знакомы с «Поэтикой» Аристотеля поверхностно, позволяют себе вольно интерпретировать ее содержание и обращаются к Аристотелю лишь потому, что так принято.

В повести «Каиб» крыловский герой-литератор, аргументируя своему собеседнику, почему он пишет ложные восхваления, отвечает: «Аристотель негде очень премудро говорит, что действия и героев должно описывать не такими, каковы они есть, но каковы быть должны, – и мы подражаем сему благоразумному правилу в наших одах, иначе бы здесь оды превратились в пасквили; итак, вы видите, сколь нужно читать правила древних» (стр. 365).

Историк и публицист М.П. Погодин в начале эпилога к повести «Как аукнется, так и откликнется», шутливо аргументирует наличие данной заключительной части произведения исполнением «требования наших Аристотелей». Под «требованием» в данном случае имеется в виду сама необходимость присутствия эпилога; а «Аристотелями» автор именует своих современников-литераторов, придерживающихся теоретических канонов литературы, восходящих к Аристотелю. М.П. Погодин иронизирует, называя их «Аристотелями», однако, несмотря на некоторую насмешливость, уничижительные характеристики здесь отсутствуют (стр. 123).

Произведение «Каллисфен. Греческая повесть» (1786 г.) является не просто оригинальной попыткой создания нового жизнеописания Каллисфена, а весьма злободневным сочинением эпохи российского Просвещения. Здесь отражены представления Д.И. Фонвизина о качествах и поступках идеального государственного деятеля (в данном случае – советника), главным носителем которых выступает Каллисфен. Аристотель, будучи учителем Каллисфена, также наделяется идеализированными чертами. Здесь философу приписываются такие черты характера как честность и прямота – он всегда и всем говорит правду, избегает любых проявлений и воздействий лести и лицемерия. По мнению Д.И. Фонвизина для философа (не только Аристотеля, а вообще) следование истине, даже перед лицом страданий и смерти, является благородным стремлением. Идеал жизни таких людей автор сводит к порицанию злых дел и восхвалению добрых. Данными качествами в повести  в полной мере наделены не только Аристотель, но и его ученик Каллисфен.
 

Первый полный перевод "Физики" Аристотеля.

Дополнительный тираж издания 1936 г.

Первый и единственный перевод на русский язык.

Примечание Е. В. Орлова (Орлов, Е. В. Перечень русских переводов сочинений Аристотеля / Е. В. Орлов, О. С. Егорова // Respublica Literaria. 2025. Т. 6, № 2.  С. 90):

«Б.А. Старостин пишет: “В начале 40-х годов он [В.П. Карпов] перевел и «Историю животных». Издание задержалось в связи с войной и смертью переводчика. В конце 40-х рукопись готовил к печати С.Л. Соболь, но и эта попытка не была доведена до конца. Ее итогом стала уже упоминавшаяся машинопись 1950 г. Автор настоящего предисловия, помимо общей сверки текста трактата и исправления ряда ошибок, составил указатель с отсылками к параграфам, а также список литературы с учетом послекарповских изданий. С использованием этой литературы написаны и примечания. Теперь, спустя более чем полвека, читатель имеет возможность познакомиться с русским переводом одного из важнейших трудов Аристотеля. Перевод сделан Карповым по изданию: Aristotelis Opera omnia. Graece et Latine cum indice nominum et rerum absolutissimo. Editore A.F. Didot. Vol. 3. Parisiis, 1854, p. 1—217”. / Аристотелевская «История животных» как памятник естественно-научной и гуманитарной мысли. В Кн.: Аристотель. История животных. М.: Изд. центр РГГУ, 1996. С. 68».

Первый и единственный полный перевод на русский язык.

Первый полный перевод на русский язык.