Многочисленные отсылки к персоналии Аристотеля обнаруживаются в трудах философа, писателя и публициста-революционера А.И. Герцена. В одном из его основных философских произведений «Письма об изучении природы» (1845–1846 гг.) неоднократно встречаются метафорические высказывания и суждения, относящиеся к Аристотелю.

Рассуждая о судьбах русской литературы, Гончаров емко офарактеризовал универсальность аристотелевского интеллекта: «В Пушкине кроются все семена и зачатки, из которых развились потом все роды и виды искусства во всех наших художниках, как в Аристотеле крылись семена, зародыши и намеки почти на все последовавшие ветви знания и науки» (с. 77).

В дневника автор именует Аристотеля "гением", одним из "руководителей человечества".

Автобиографическая повесть «Сквозь строй жизни» (1912–1914 гг., в 4-х частях) представляет собой особое явление в русской интеллектуальной литературе. Она полна символизма, а повествование практически превращено в сказку. Касаясь ключевых моментов автобиографии, автор отправляет своего героя в необычное путешествие сквозь время. Общаясь с тенями великих мудрецов (в том числе и Аристотеля), герой ищет ответы на волнующие его вопросы о смысле жизни. Примечательно, что здесь содержится описание внешнего вида и отчасти – характера Аристотеля.

Аристотель представлен здесь насмешливым и самолюбивым человеком. В его образе величественно все – мантия, взгляд, речь. О самолюбии дополнительно свидетельствует неоднократное намеренное самоцитирование. Подобное представление о характере Аристотеля, на наш взгляд, является стереотипным для описываемой эпохи.

Все, что он сообщает о внешнем виде философа сводится к следующему – это задумчивый человек с суровым лицом, насмешливый и величественный. Причем «величественности» здесь уделяется особое внимание, поскольку «величественны» не только сам Аристотель, но и его мантия, и даже взгляд, которым философ после собственной речи оглядывал публику. Данные условные представления о внешности Аристотеля сложились у К.Ф. Жакова (как и у прочих авторов) под воздействием широко бытовавших в русской культуре воззрений, основанных на письменных и изобразительных свидетельствах. В данном случае мы, вероятнее всего, вновь имеем дело с римской статуей «Сидящего философа», точнее – ее иллюстрациями, которые Жаков мог видеть (об этом свидетельствует «задумчивость» «сидящего» человека); а также с трансформировавшимися до «величественности» представленями о некотором щегольстве Аристотеля, идущими от свидетельств Диогена Лаэртского и Элиана.

Всемирная история рассматривается Н.М. Карамзиным хронологически – как бесконечный прогресс разума. И следовательно, интеллектуальные достижения античного мира (а вместе с этим и Аристотеля) за прошедшее время не только утратили свою актуальность, но и заметно уступают по своему содержанию всем последующим результатам философской мысли. Подпобнее историософия Карамзина изложена в двух работах: "Мелодор к Филалету" и "Филалет к Мелодору" (в последнем содержится отсылка к личности Аристотеля).

«О необходимости и возможности новых начал для философии» (1856 г.), где отправной точкой рассуждений для автора служит анализ кризиса европейского Просвещения.

О трудах Аристотеля как источнике догматизма в античной философии писали многие авторы. Так, И.В. Киреевский в одной из своих работ замечает, что в дохристианскую эпоху «вся масса мыслящего человечества, вся нравственная и умственная сила просвещения принадлежала Аристотелю», тем самым оказывая разрушающее воздействие на просвещение и нравственное достоинство человека. Поскольку, по мнению И.В. Киреевского, философия Аристотеля сделала человека «послушным орудием окружающих обстоятельств, рассуждающим, но невольным выводом внешних сил, – умною материей, повинующеюся силе земных двигателей, выгоды и страха» (стр. 235-236, 238).

 «О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России» (1852 г., с цензурными сокращениями), где Киреевский разрабатывает проблему национальной самобытности русской культуры, сравнивая ее с отошедшей, по его мнению, от религиозных начал и утратившей духовную целостность культурой «просвещенной Европы».

В статье неоднократно прослеживается мысль о большом влиянии, значении и почитании наследия наследия Аристотеля в Средние века; при том, что, по мнению автора, взгляды Аристотеля были поняты схоластами неверно или не до конца.

«Почта духов, или Ученая, нравственная и критическая переписка арабского философа Маликульмулька с водяными, воздушными и подземными духами» (1789–1790 гг.) - журнал, который издавался отечественным баснописцем и публицистом И.А. Крыловым. По форме журнал представляет собой собрание писем, посланных Маликульмульку преимущественно разными духами, а также философом Эмпедоклом. Сатира И.А. Крылова затрагивает самые разные аспекты жизни общества – от быта, до  вопросов политики и морали. Наиболее важным для нашего исследования представляется письмо XL «От Эмпедокла к волшебнику Маликульмульку» (1789 г.), где, рассуждая о пороках человеческой натуры, автор в качестве наглядных примеров описывает черты характера известных людей, в том числе Аристотеля. В числе недостатков Аристотеля И.А. Крылов называет следующие: любовь к богатству, тщеславие и неблагодарность (стр. 223-224), подробно их описывая.

Н.И. Надеждин в своей критической статье, посвященной роману Ф. Булгарина, образно сравнивает книжный шкаф со Швейцарией, отводя место «величественных Альп» работам Аристотеля (с. 82).

Статья «Платон и Аристотель», опубликованная в журнале «Московский телеграф», представляет собой обзор или перевод немецкого материала, сравнивающего двух великих античных философов. Материал затрагивает их взгляды на теорию познания, мир идей и искусство, а также критику Аристотелем платоновских идей, что было актуально для интеллектуальной среды России XIX века.

«Покоящийся трудолюбец» — русский литературно-философский журнал, издававшийся Н.И. Новиковым в Москве в 1784–1785 годах. Журнал служил продолжением «Вечерней зари» и был ориентирован на религиозно-нравственную тематику, включая богословские статьи, переводы лучших иностранных писателей и сатиру, направленную против европейских и российских пороков. В номерах журнала обнаруживаются неоднократные отсылки к персоналии и отдельным идеям Аристотеля.

«Покоящийся трудолюбец» — русский литературно-философский журнал, издававшийся Н.И. Новиковым в Москве в 1784–1785 годах. Журнал служил продолжением «Вечерней зари» и был ориентирован на религиозно-нравственную тематику, включая богословские статьи, переводы лучших иностранных писателей и сатиру, направленную против европейских и российских пороков. В номерах журнала обнаруживаются неоднократные отсылки к персоналии и отдельным идеям Аристотеля.

Здесь содержится критика литературных канонов эпохи классицизма; в дневниковой записи за 1831 год описаны впечатления автора от прочтения произведения французского писателя и драматурга Ж.-Ф. де Лагарпа, которого Никитенко укоряет в чрезмерной приверженности поэтическим воззрениям Аристотеля (в "рабстве" у Аристотеля). Автор полагает, что литературе первой половины XIX в. предоставлена высокая честь «возвратить поэзии права», избавив ее от влияния литературных норм предшествующих эпох.

Это и другие произведения Д.И. Писарева любопытны и потому, что в них, помимо широко распространенных в русской интеллектуальной литературе положительных представлений об Аристотеле, содержатся авторские воззрения, зачастую негативно характеризующие Аристотеля и идущие вразрез с уже сложившимися общекультурными тенденциями.

В частности, автор подвергает критике устоявшийся положительный образ, оспаривая «ученость» Аристотеля. Одним из первых и наиболее ярких примеров подобных критических работ являются публицистические статьи Д.И. Писарева 1850–1860-х годов.

На резкость оценочных суждений Писарева по отношению к творчеству Аристотеля также указывает и В.Ф. Пустарнаков (см.: Пустарнаков В.Ф. Влияние античного наследия на мировоззрение классического русского просвещения 40–60 гг. 19 в. // Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 336).

Это и другие произведения Д.И. Писарева любопытны и потому, что в них, помимо широко распространенных в русской интеллектуальной литературе положительных представлений об Аристотеле, содержатся авторские воззрения, зачастую негативно характеризующие Аристотеля и идущие вразрез с уже сложившимися общекультурными тенденциями.

В частности, автор подвергает критике устоявшийся положительный образ, оспаривая «ученость» Аристотеля. Одним из первых и наиболее ярких примеров подобных критических работ являются публицистические статьи Д.И. Писарева 1850–1860-х годов.

На резкость оценочных суждений Писарева по отношению к творчеству Аристотеля также указывает и В.Ф. Пустарнаков (см.: Пустарнаков В.Ф. Влияние античного наследия на мировоззрение классического русского просвещения 40–60 гг. 19 в. // Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 336).

Это и другие произведения Д.И. Писарева любопытны и потому, что в них, помимо широко распространенных в русской интеллектуальной литературе положительных представлений об Аристотеле, содержатся авторские воззрения, зачастую негативно характеризующие Аристотеля и идущие вразрез с уже сложившимися общекультурными тенденциями.

В частности, автор подвергает критике устоявшийся положительный образ, оспаривая «ученость» Аристотеля. Одним из первых и наиболее ярких примеров подобных критических работ являются публицистические статьи Д.И. Писарева 1850–1860-х годов.

На резкость оценочных суждений Писарева по отношению к творчеству Аристотеля также указывает и В.Ф. Пустарнаков (см.: Пустарнаков В.Ф. Влияние античного наследия на мировоззрение классического русского просвещения 40–60 гг. 19 в. // Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 336).

Это и другие произведения Д.И. Писарева любопытны и потому, что в них, помимо широко распространенных в русской интеллектуальной литературе положительных представлений об Аристотеле, содержатся авторские воззрения, зачастую негативно характеризующие Аристотеля и идущие вразрез с уже сложившимися общекультурными тенденциями.

В частности, автор подвергает критике устоявшийся положительный образ, оспаривая «ученость» Аристотеля. Одним из первых и наиболее ярких примеров подобных критических работ являются публицистические статьи Д.И. Писарева 1850–1860-х годов.

На резкость оценочных суждений Писарева по отношению к творчеству Аристотеля также указывает и В.Ф. Пустарнаков (см.: Пустарнаков В.Ф. Влияние античного наследия на мировоззрение классического русского просвещения 40–60 гг. 19 в. // Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 336).

Это и другие произведения Д.И. Писарева любопытны и потому, что в них, помимо широко распространенных в русской интеллектуальной литературе положительных представлений об Аристотеле, содержатся авторские воззрения, зачастую негативно характеризующие Аристотеля и идущие вразрез с уже сложившимися общекультурными тенденциями.

В частности, автор подвергает критике устоявшийся положительный образ, оспаривая «ученость» Аристотеля. Одним из первых и наиболее ярких примеров подобных критических работ являются публицистические статьи Д.И. Писарева 1850–1860-х годов.

На резкость оценочных суждений Писарева по отношению к творчеству Аристотеля также указывает и В.Ф. Пустарнаков (см.: Пустарнаков В.Ф. Влияние античного наследия на мировоззрение классического русского просвещения 40–60 гг. 19 в. // Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 336).

Размышляя о судьбах современного ему российского народного образования, и пытаясь выявить основания существующей образовательной системы, определяющие, как и чему учить народ, Л.Н. Толстой в качестве примера обращается к исторической аналогии. Сравнивая современные ему школы со средневековыми образовательными учреждениями, автор приходит к неожиданному выводу. По его мнению, средневековая догматическая школа легко решала подобные вопросы, поскольку в них всегда существовала единственная и несомненная истина: «легко было средневековой школе знать, чему учить, чему учить прежде и чему учить после и как учить, когда метода была только одна и когда вся наука сосредоточивалась в Библии, книгах Августина и Аристотеля». В противоположность этому система российского народного образования сер. XIX в., по мнению автора, не имела таких определенных оснований, поскольку в наших школах «никто не знает, что есть истина», и весьма сложно «при бесконечном разнообразии предлагаемых со всех сторон методов обучения» «выбрать один», определить «известную отрасль наук и выбрать, что труднее всего, ту последовательность в преподавании этих наук, которая была бы разумна и справедлива» (стр. 10).

Пример аллегорической критики догматизма, сдерживающего научный прогресс, обнаруживается в философско-нравоучительной притче «Разрушение ада и восстановление его» Л.Н. Толстого. Рассуждая о том, почему средневековые ученые не смогли распознать искаженности церковных догм, автор вкладывает в уста одного из отрицательных персонажей произведения – дьявола в мантии – следующий ответ: потому что сам «дьявол в мантии» постоянно отвлекал внимание ученых «от того, что они могут и что им нужно знать, и направлял его на то, что им не нужно знать и чего они никогда не узнают». При этом один из «дьявольских приемов» заключался, по мнению Л.Н. Толстого, во внушении схоластам важности «изучения и разъяснения всего того, что написал человек по имени Аристотель, живший тысячи лет тому назад в Греции», на что и были направлены все интеллектуальные силы эпохи, вместо того, чтобы заниматься более существенными вопросами (стр. 402).

Публицистическая статья «Аристотель и всемирная выставка» (1852 г.), приуроченная к важному событию – первой всемирной выставке промышленных работ, проходившей в Лондоне в 1851 г., интересна тем, что содержит уникальную для русской литературы исследуемого периода авторскую концепцию понятия «русский Аристотель».

Д.Н. Цертелев, критикуя воззрения Л.Н. Толстого, приводит Аристотеля и Александра в качестве примера деятелей с высоким социальным статусом, одновременно наделенных нравственностью и умом (с. 78).