В работе содержится перевод следующего фрагмента из несохранившегося диалога Аристотеля "Софист": Sext. Emp. Math. 7 (Log.). 6-7.

Почти полный перевод этой работы (за исключением строк 805b27–806a6, 806a33-806b18, 806b21–807a30, 810a8–15, 810a34–35) дается в качестве цитат в кн.: 
А. Ф. Лосев. История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М.: Искусство, 1975. С. 329–352. На сегодняшний день это единственный перевод данного сочинения.

Рассуждая о судьбах русской литературы, Гончаров емко офарактеризовал универсальность аристотелевского интеллекта: «В Пушкине кроются все семена и зачатки, из которых развились потом все роды и виды искусства во всех наших художниках, как в Аристотеле крылись семена, зародыши и намеки почти на все последовавшие ветви знания и науки» (с. 77).

Во 2-й пол. XVIII в. был переведен на русский язык трактат «О добродетелях и пороках», приписываемый в изучаемый период Аристотелю. Перевод на русский язык с латинского (по всей видимости полный) трактата «О добродетелях и пороках» был осуществлен неким М. А. в 1787 г. К сожалению, нам удалось обнаружить не аутентичный текст перевода, ставший в наше время редкостью (если он вообще сохранился), а лишь его библиографическое описание, в связи с чем сложно судить о полноте и качестве перевода. Весьма вероятно, что именно эта анонимная работа являет собой первый в истории полный перевод на русский язык данного трактата Аристотеля.

Это перевод отдельных фрагментов из «Пифагорейских мнений» и «Пифагорейского образа жизни», выполненный А. О. Маковельским. Он опубликован в качестве приложения к собранию «Досократики. Первые греческие мыслители в их ворениях, свидетельствах древности и в свете новейших исследований», содержащему переводы на русский язык фрагментов из трудов античных авторов. Публикация А. О. Маковельского является переводом древнегреческого текста из третьего издания «Фрагментов досократиков», составленного Г. Дильсом. Как отмечал И. Д. Рожанский, несмотря на свою популярность, издание А. О. Маковельского имеет ряд недостатков: здесь опущен ряд разделов, представленных в собрании Г. Дильса, отсутствуют комментарии и весь справочный аппарат, а также имеются ошибки в переводе. Тем не менее перевод А. О. Маковельского является одним из первых (а вероятно, и самым первым) опытом трансляции наследия Аристоксена на русский язык.

В публикации приводятся переводы фрагментов из работ Аристотеля, относящиеся к Ликофрону, часть из которых даны в переводе на русский язык других авторов (В. П. Карпова, С. А. Жебелева), а часть А. О. Маковельский дает в собственном переводе (наиболее важные): 

«Из аристотелева “О благородстве”» (с. 4, свидетельство Стобея), 

фрагмент из "О софистических опровержениях" (с. 5).

С. С. Гогоцкий упоминает о некоем переводе «Поэтики» Аристотеля, сделанном Мерзляковым (См.: Гогоцкий С. С. Аристотель // Журнал министерства народного просвещения. 1857. Ноябрь. Ч. XCVI, отд. V. С. 83). Более подробную информацию мы находим в одном из биографических словарей того времени (См.: Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского московского университета. Часть II. М.: Университетская типография, 1855. С. 80), где сообщается следующее. В 1807 г. А. Ф. Мерзляков перевел аристотелевскую «Поэтику» на русский язык, о чем было объявлено в «Вестнике Европы» (№14 за 1807 г.). Затем, незадолго до Отечественной войны 1812 г. (но когда именно и где – не сообщается), был опубликован ее перевод вместе с авторскими примечаниями. Но, как оригинал рукописи, так и большая часть печатных листов, видимо, вследствие военных действий, погибли. Позже А. Ф. Мерзляков вторично перевел «Поэтику», но данный перевод так и не вышел из печати. Это те сведения, которые приводятся в указанном словаре. К сожалению, имеющаяся информация не позволяет с неопровержимой точностью судить об объеме перевода «Поэтики». Хотя, вероятнее всего, он был полным. Также не удалось доподлинно установить, сохранились ли до нашего времени какие-либо публикации или рукописи переводов А. Ф. Мерзлякова.

Трактат «О памяти и припоминании» относится к числу так называемых Parva naturalia - малых естественнонаучных произведений Аристотеля. Традиционно объединяемая под этим названием группа сочинений тематически и методически примыкает к трактату «О душе» и является продолжением начатых в нем исследований.

Трактат «О сновидениях» (De insomniis), входящий в сборник малых естественно-научных сочинений Аристотеля Parva naturalia, однажды уже переводился на русский язык (Чулков 2005). Новый перевод этого сочинения выполнен по изданию Ross 1955 с учетом ряда других: Hett 1936, Drossaart Lulofs 1947, Siwek 1963 и Gallop 1996. Разбивка текста на абзацы принадлежит автору перевода.

Согласно справочной литературе, в работе переводчика и библиографа Н. Д. Мизко приводится «перевод 4-х характеристик Феофраста)» (Прозоров 1898, отд. II, 87). В настоящее время издание Н. Д. Мизко является библиографической редкостью, поэтому более подробная информация о переводе отсутствует.

Первый и единственный полный перевод трактата на русский язык.

Первый и единственный полный перевод трактата на русский язык.

Сведения об Аристотеле обнаруживаются в главном философском произведеним философа, публициста и литературного критика Н.Н. Страхова (1828–1896 гг.) «Мир как целое. Черты из наук о природе» (1872 г.). Как отмечает сам автор, данный сборник, посвященный различным вопросам философии естествознания, по своему изложению и содержанию скорее близок к научно-популярным книгам по естественным наукам, чем к философским сочинениям. Как отмечают исследователи, данный труд практически не был замечен современниками. Имеющиеся здесь отсылки к Аристотелю встречаются в тематически разнообразных разделах, посвященных различным вопросам органической и неорганической жизни.

Мищенко Ф.Г. Фукидид. VIII, 97,2 и Аристотель, «Афинская Полития», 33,2 // ЖМНП. 1894. 

Ч. 294. №8, август. С. 107–112 https://runivers.ru/bookreader/book458730/#page/763/mode/1up 

Ч. 295. № 9, сентябрь.  Отд. кл. филол. С. 113–123 https://runivers.ru/bookreader/book458733/#page/307/mode/1up 

В качестве мудреца Аристотель также представлен в стихотворении поэта и переводчика И.И. Гольц-Миллера «Мой дом». Тематически оно перекликается с произведениями «Мои пенаты» К. Н. Батюшкова и «Городок» А.С. Пушкина. Здесь автор провозглашает разум, независимую мысль человека в качестве идеала, определяет ее превосходство над материальными благами. В качестве интеллектуальной «роскоши» И.И. Гольц-Миллер указывает книги, в числе которых есть:
«… Два тома древних мудрецов –
Платон, Аристотель, …» (с. 309).

Ученый-историк и социолог Н.И. Кареев полагал, что даже величайшие в истории труды представляют собой порождение конкретной эпохи, в рамках которой они и пригодны. Рассуждая о процессе создания идеального общества (а именно его непрерывности, постоянном развитии существующей традиции), автор приходит к убеждению об отсутствии любого рода вечных, универсальных идеалов, в том числе теоретических, будь то построения Платона и Аристотеля о наилучшем государственном устройстве. Если происходит обратное и какие-либо идеи прошлого воспринимаются в качестве идеалов, то, как замечает Н.И. Кареев, они превращаются в «мертвый догмат», подчиняя «настоящее и будущее прошедшему» (с. 90).

В одном из номеров первого детского журнала в России «Детское чтение для сердца и разума» (1789 г.) содержится пересказ разговора Аристотеля с глупцом, также заимствованный из работы Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». В современном переводе М. Гаспарова он звучит так: «Один болтун, сильно докучавший ему [Аристотелю] своим пустословием, спросил его: “Я тебя не утомил?”. Аристотель ответил: “Нет, я не слушал”». В XVIII в. в переводе на русский язык данный пассаж передается немного иначе: болтун остановил философа на улице и начал рассказывать ему вздорные вещи, приговаривая «не чудно ли! Это не так чудно, сказал Философ, как то, что человек, имеющий ноги, может стоять и слушать твое пустословие». В данном случае нам важна не разница переводов, а интерпретация последнего текста. Из него можно заключить, что в XVIII в. Аристотеля представляли как человека, не терпящего пустословие и праздные разговоры, правдиво и прямо высказывающего собеседнику свои суждения, не беспокоясь о том, как их воспримут.

Карпов В.П. Натурфилософия Аристотеля и ее значение в настоящее время // Вопросы философии и психологии. 1911. 

Год XXII. Кн. 109 (IV). С. 517–597 https://new.runivers.ru/bookreader/book10376/#page/151/mode/1up 

Год XXII. Кн. 110 (V). С. 725–814 https://new.runivers.ru/bookreader/book10377/#page/265/mode/1up